Чтобы просто рубить 100 тыс. куб. м леса в год, нужны инвестиции в $1 млн

Эльмира ВЕСЕЛОВА Из тайги — в рынок

Лесопромышленный комплекс Сибири в последние несколько лет развивается рекордными темпами, а с учетом заявленных инвестпрограмм по освоению Восточной Сибири можно предположить, что эту отрасль в регионе ждут блестящие перспективы. Однако очень многие эксперты отмечают опасную тенденцию к неравномерному развитию разных сегментов ЛПК, что в итоге приводит к неэффективному использованию, а порой — натуральному разбазариванию лесного богатства. Очевидно, что решающую роль в организации максимально эффективного комплексного освоения лесных ресурсов должны сыграть государство и региональные власти. Впрочем, это не противоречит и стремлениям крупнейших лесопромышленных структур.

Фото Николая РЮТИНА

Сибирские леса составляют более 40% лесных угодий РФ. Большая их часть сосредоточена в Красноярском крае (14,5% всех лесных угодий страны), Иркутской (более 12%) и Томской (около 5%) областях. Однако используется этот огромный ресурс крайне неэффективно. Так, в Красноярском крае расчетная лесосека (59,7 млн куб. м) используется едва ли на 16%, в Хакасии — на 7,4% (при утвержденном объеме в 2,5 млн куб. м), при этом львиная доля так называемой некоммерческой древесины зачастую остается на делянках, превращаясь в источник болезней и пожаров. Причин тому несколько.

Эх, дороги

Одна из главных проблем лесопромышленного комплекса России в целом — неразвитость инфраструктуры: отсутствие дорог, электросетей и так далее. Как отметил в одном из своих интервью руководитель Федерального агентства лесного хозяйства Валерий Рощупкин, по протяженности сети лесовозных дорог (1,2 км на 1000 га лесных земель) Россия в 10–40 раз отстает от Северной Европы и Северной Америки. Это приводит к постепенному истощению лесных угодий в доступных для транспорта районах и перестою, переспелости лесов, вынужденно исключенных из оборота.

По оценке его ведомства, для вовлечения в оборот дополнительных лесных ресурсов и увеличения заготовок по главному пользованию хотя бы до 250 млн куб. м в год (в 2005 году объем заготовок составил порядка 180 млн куб. м), необходимо построить не менее 7,6 тыс. км новых дорог, на что потребуется свыше 11 млрд руб. Кстати, в федеральном бюджете 2006 года на эти цели впервые за последние годы предусмотрено выделение средств — в объеме 500 млн руб.

Часть ответственности регионы пытаются переложить на лесопользователей, обременяя договоры аренды обязательными условиями по прокладке лесных дорог, обеспечению лесовосстановительных работ и т. п. Но объективно исполнение подобных условий под силу только крупным, экономически сильным компаниям, а таких в этой отрасли немного. Тем не менее ведущие «лесные» регионы Сибири объявили о собственных масштабных планах по строительству инфраструктуры. В Иркутской области для строительства 105 км лесных дорог в этом году планируется привлечь 375 млн руб. — отчасти из федерального бюджета, отчасти — от частного бизнеса. Красноярский край к 2015 году планирует построить 1400 км лесовозных дорог, на что ему потребуется около 4,9 млрд руб.

Со структурой не повезло

Другой фактор, препятствующий эффективному ЛПК, — исторически сложившаяся структура переработки. «В России всегда было перепроизводство балансовой древесины (баланс — отдельная часть дерева, пригодная для варки целлюлозы, в отличие от пиловочника — толстой части бревна, используемой в производстве пиломатериалов), технологических дров и так далее, — рассказывает вице-президент Союза промышленников и лесоэкспортеров Андрей Фролов. — Для лесозаготовителей был потребитель в секторе производства пиломатериалов, а под баланс покупателя в тех же объемах не было. Ну не производили тогда столько целлюлозы в СССР. Поэтому сейчас, да и в советское время, значительная часть древесины экспортировалась, и это не считалось зазорным».

Так, еще во времена СССР баланс лучших сортов древесины с Северо-Запада страны начали поставлять в Финляндию, которая производила из этого сырья наиболее дорогую качественную целлюлозу. Эта практика продолжается и по сию пору — хотя по качественным характеристикам древесины Россия считается одним из лидеров на мировом рынке, лучшее сырье идет в Финляндию, где из него производят самую лучшую и дорогую целлюлозу, часть которой потом реэкспортируется в Россию. А российским ЦБК, которые еще на этапе проектирования оказались технологически «заточены» на дешевое сырье и сегодня не имеют средств на кардинальную модернизацию производства, приходится довольствоваться на мировом рынке нишей эконом-класса.

В Сибири ситуация с балансовой древесиной еще более печальна — из-за неразвитости инфраструктуры и особенностей сложившейся структуры спроса и предложения баланс оказывается проще закатать в землю или сжечь, чем искать покупателей.

Как объясняет директор по продажам Архангельского ЦБК Антон Лойтер, в Сибири, в отличие от европейской части России, очень качественный лес — выход пиловочника может доходить до 70%, а это позволяет обеспечить более или менее сносное существование даже частным лесозаготовительным предприятиям, поскольку буквально под боком у них находятся крупные источники сбыта, в том числе крупнейший импортер российской древесины — Китай. К примеру, в Красноярском крае из 1800 лесопользователей 1500 — малые предприятия, в ЛПК Иркутской области более 2000 мелких предприятий, кроме того, по разным данным, от 3% до 20% официальных объемов лесозаготовок составляют незаконные рубки, обеспечивающие незаконные экспортные поставки. Между тем потребителей балансовой древесины вовсе не так много. Действующие предприятия целлюлозно-бумажной промышленности, производители МДФ, ДСП, ДВП, даже работая на полную мощность, не способны обеспечить переработку баланса в необходимых объемах. Организация же новых предприятий этого профиля требует слишком больших инвестиций и энергозатрат, так что скорого появления новых игроков в этом сегменте ожидать не приходится.

Денег много не бывает

Третья боль российского ЛПК — невысокая инвестиционная привлекательность отрасли. По словам директора по развитию лесозаготовительных и деревообрабатывающих комплексов корпорации «Илим Палп» Дмитрия Чуйко, «в лесозаготовке считается хорошей рентабельность в 3–5%, в лесопилении — 8–10%, в целлюлозно-бумажной промышленности — 10–15%, и только глубокая переработка дает более высокую рентабельность (при условии, что технология и оборудование находятся на современном уровне)».

При этом отрасль отличается большой капиталоемкостью. Так, по оценке главы Сыктывкарского ЛПК Рината Старкова, чтобы просто рубить 100 тыс. куб. м леса в год, нужны инвестиции в $1 млн. Лесопильное производство мощностью в 250–500 тыс. кубов потребует уже порядка $40–60 млн инвестиций. А создание новых мощностей по производству целлюлозы, по оценке главного управляющего директора компании «Илим Палп» Никиты Леонова, составляет в России не менее $1600–1700 на тонну

.

Поэтому, по словам заместителя коммерческого директора ОАО «Маклаковский ЛДК» Дмитрия Пашковского, в последнее время наблюдается тенденция образования и развития небольших лесопильных и деревообрабатывающих заводов, принадлежащих лесозаготовительным компаниям. Последние пытаются таким образом повысить рентабельность бизнеса. «Наибольшая часть затрат при составлении бизнес-плана таких предприятий приходится на строительно-монтажные работы и проведение инфраструктуры, — объясняет Дмитрий Пашковский. — К тому же, поскольку сырье для таких заводов оказывается несколько дешевле, чем для других участников рынка, они оказываются конкурентоспособными на внутреннем рынке, хотя часто не имеют возможности работать на экспорт из-за незаконченности технологического процесса (отсутствие сушки и пакетирования). Таким образом, основным направлением сбыта для них являются крупные комбинаты, которые дорабатывают их продукцию и реализуют под собственным торговым знаком».

К слову, деревообработка — это единственная подотрасль ЛПК, которая в последние годы имеет тенденцию к росту (в 2005 году рост составил 4,5%), тогда как динамика производства в целлюлозно-бумажной промышленности замедлилась (101,2% в 2005 году против 105,4% в 2004 году), а объемы официальной лесозаготовки постоянно снижаются — леспромхозы, не сумевшие наладить переработку, разоряются один за другим.

Китай подгадил

Как ни парадоксально, но соседство с крупнейшим импортером российского леса — Китаем — также является одним из факторов, препятствующих эффективному развитию сибирского ЛПК. «Китай и Япония закупают по высокой цене отборный лес, без которого крупные лесопильные предприятия начинают нести потери в производительности оборудования, — объясняет Дмитрий Пашковский. — У них снижается посортный выход продукции и, как следствие, средняя цена реализации». Впрочем, по словам гендиректора «Енисейского ЦБК» Михаила Малькевича, в последнее время китайцы, развернувшие близ границ с Россией целый ряд деревообрабатывающих производств, «стали скупать древесину всех пород и диаметров. И платят за нее такую цену, какую мы платить не в состоянии».

Средние цены на круглый лес внутри России в первом квартале 2005 года составляли 1100–1200 рублей за кубометр, тогда как Китай закупал его по $63,4. Однако и эта цена вовсе не приближена к мировым стандартам. Так, зампредседателя Госкомитета Республики Хакасия по промышленности и предпринимательству Юрий Устинов в одном из своих интервью отметил, что хакасские заготовители, экспортируя круглый лес в Китай по $63,4, в 2004 году недополучили порядка $5,5–5,6 млн валютной выручки. Поскольку, по его данным, Канада в тот же период экспортировала круглый лес по цене $110, США — $121, а на внутреннем китайском рынке средняя цена круглого леса составляла уже $131 за один кубический метр.

Но необходимо заметить, что такой диспаритет цен возникает не на пустом месте. Помимо того, что таможенные границы полупрозрачны для контрабандистов, даже солидные российские экспортеры редко обременяют себя дополнительными затратами на сортировку, сертификацию товара по международным стандартам и т. д., что не дает им приблизить свои цены к мировому уровню.

Лишь отдельные крупные корпорации начинают внедрять у себя международные стандарты заготовки, транспортировки и предпродажной обработки экспортного леса. Так, «Илим Палп» летом прошлого года получила первый международный сертификат на 1,6 млн га или примерно 30% площадей лесопользования. «Теперь у нас есть свидетельство независимой международной экологической организации, из которого следует, что лес на этих площадях заготавливается с соблюдением международно признанных норм, — говорит глава лесной службы корпорации Дмитрий Чуйко. — Надеемся, что в первом квартале 2006 года у нас появятся первые виды конечной продукции, законно проштампованные логотипом международной системы лесоуправления и лесопользования».

Государственный подход

Как таковая государственная экономическая политика в области лесопользования до сих пор не сформулирована. По некоторым признакам можно предположить, что деятельность независимых мелких лесозаготовителей государство не поощряет. Тут и увеличение сроков аренды лесных участков, и стремление переложить ответственность за восстановление лесного фонда на арендаторов (такая статья существует в новой редакции Лесного кодекса, который прошел первое чтение в Госдуме). Все это увеличивает цену договоров, а значит, большинству «чистых» заготовителей они будут не по карману. Для того чтобы выжить, им придется либо консолидироваться и развивать первичную переработку, что поможет повысить общую рентабельность бизнеса, либо обслуживать потребности более крупных игроков. «В принципе, любой владелец валочной машины или лесовоза может быть нанят на определенный период или на определенный объем работ», — говорит Дмитрий Пашковский.

Наметились положительные сдвиги и в регулировании экспорта леса. С 1 января этого года минимальный платеж за кубометр необработанных пиломатериалов увеличился с 2,5 до 4 евро, а с 1 июля 2007 года экспортная ставка возрастет с 6,5% до 10%.

Кроме того, судя по всему, государство планирует принять непосредственное участие в оптимизации структуры ЛПК, финансируя часть расходов по строительству новых ЦБК в Восточной Сибири. Ни один из действующих игроков рынка самостоятельно новый комбинат «не потянет», а на сегодня представители государственных органов официально объявили сразу о трех таких проектах — в Богучанах, Лесосибирске (Красноярский край) и Усть-Куте (Иркутская область).

Проблема, однако, в том, что некоторые эксперты предостерегают от резкого наращивания мощностей по производству целлюлозы. Так, по расчетам консалтинговой компании «Харрис Групп», суммарное количество целлюлозы, которое необходимо произвести в России для покрытия растущего спроса на внутреннем и внешнем рынках, должно составить к 2010 году 6,3–6,6 млн тонн. При этом фактическая мощность отечественных ЦБК составляет сегодня примерно 5,9 млн тонн, так что нарастить объемы выпуска можно было бы за счет модернизации существующих производств и применения более эффективных современных технологий.

Кроме того, множество «лесных» проектов локального значения продвигаются на уровне регионов. Основной акцент при этом делается на развитии тех производств, которые используют в качестве сырья низкосортную балансовую древесину: выпуск ДСП и ДВП, производство картона, упаковки, переработка целлюлозных полуфабрикатов (изготовление одноразовых простыней, полотенец), производство древесных топливных гранул и брикетов и так далее.

Инициатива снизу

Впрочем, организация как можно более полной комплексной переработки лесных ресурсов — это именно то, чего требует от участников рынка экономическая целесообразность. Так, по словам заместителя генерального директора Сыктывкарского ЛПК Калеви Кююренена, «любое крупное предприятие требует устойчивого, хотя бы лет десять, лесообеспечения, и не может поднять производство без развития лесозаготовки». С другой стороны, по расчетам компании «Илим Палп», параллельное развитие лесопильного и деревообрабатывающего производств требует увеличения инвестиций всего на 16–17% ($10 млн), зато приводит к заметному росту общей рентабельности и снижению срока окупаемости на 25–30% (два года).

Не случайно те компании, которым позволяют средства, стараются организовать как можно более полную производственную цепочку. Так, Лесосибирский ЛДК-1 и Новоенисейский ЛХК (оба — Лесосибирск, Красноярский край) имеют не только крупные лесопильные производства (мощностью более 400 кубометров пиломатериалов каждый), частично обеспеченные собственной сырьевой базой, но и входят в число крупнейших в стране производителей ДВП (порядка 24 млн и 20 млн кв. м, 13% и 16% общероссийского объема производства ДВП соответственно).

Даже крупные вертикально интегрированные холдинги, владеющие немелкими по российским масштабам ЦБК, в последние годы больше внимания стали уделять деревообработке.

«Работа с лесозаготовкой снижает риски в основном сегменте производства целлюлозы, — объясняет Никита Леонов из «Илим Палп«. — Плюс эффективная обработка срубленного дерева. Например, наш Котласский лесозаготовительный блок в 2005 году треть доходов получил не от поставки на комбинат баланса, а от продаж на сторону пиловочника».

Совершенно очевидно, что до мировых стандартов эффективности лесопользования еще далеко. Но наметившееся в последние три года оживление интереса к лесной отрасли всех участников процесса — от частного бизнеса до государства — позволяет надеяться, что это расстояние будет преодолено.

Источник

Джампаоло Парабоски: "Очень важны серьезные отношения с партнерами по бизнесу"

К иностранному бизнесу в различных уголках России относятся по-разному. Кто-то завидует умению зарубежных бизнесменов хорошо работать и зарабатывать деньги, а кто-то принимает это с уважением и ценит. Сегодняшний наш гость - легкий в общении человек, интересный и остроумный собеседник, сын солнечной Италии - генеральный директор ЗАО "Леском" и СЛДК Джампаоло Парабоски.

- Джампаоло, расскажите вкратце о себе и своей семье.

- Я родился в Италии, в городе Пьяченца. Моих отца и мать зовут Феличе и Лючия. Оба всю жизнь занимались сельским хозяйством. У них есть в собственности земля, которую они сдают в аренду. Уже лет тринадцать как на пенсии.

Получал образование я также в Италии - в Техническом институте имени Леонардо да Винчи. А стажировку проходил в Африке. Получил там отличные практические навыки. Участвовал в строительстве газового трубопровода Алжир-Италия, в сооружении ТЭЦ и других объектов. В 1982-83 годах мы с одним человеком начали свой строительный бизнес. В 2000 году в Италии произошли изменения в политической жизни и бизнесе - многие фирмы обанкротились, расцвела коррупция. Но мы уже к тому времени вовсю начали работать в России. Понравилась работа на перспективу. И до сих пор нравится. Я уже, можно сказать, 19 лет живу в России. Семья же моя проживает в Италии. У меня двое сыновей: Паоло - ему 8 лет и Марко - 4 годика. Супруга бывала в России, но уже давно.

- Расскажите поподробней о вашем приезде в Россию.

- Первый раз я попал сюда в 1986 году. Как уже сказал, в то время я занимался строительным бизнесом. В городе Вельск итальянцы строили трубозавод. Моя фирма работала там два года. Затем еще столько же - в Москве, на строительстве обувного завода. Потом в стране началась так называемая "перестройка". Появились проблемы в нашем бизнесе. Тогда мы занялись продажей оборудования. С нами рассчитывались по бартеру - лесом, металлом, разной другой продукцией. Потом работать так стало сложнее и сложнее. В 1993 году я полностью вошел в лесной бизнес. Ездили по разным предприятиям в Екатеринбург, Киров, Сибирь, закупали лес, доски, возили в Италию. Года три так работали.

- А как вы оказались в Коми?

- Меня познакомили с одним выходцем из республики. Мы стали покупать здесь лес. В1996 году появилось предложение построить тут предприятие. Мы с моими компаньонами обсудили его и приняли положительное решение. В 1997 году стали строить предприятие "Леском". Через год первая линия была закончена, предприятие запустило первое производство. Начиналось все, мягко говоря, не без проблем. На их решение ушло два года. За это время пришлось узнать немало людей, стало понятно, кому можно доверять, а кому - не стоит.

В 2000 году я стал работать в единой связке с Валерием Павловичем Веселовым и Валентиной Максимовной Осиновой. На сегодня эти люди - мои правая и левая руки. Я им полностью доверяю и очень ими доволен. Думаю, они тоже довольны. Только у всех совсем мало свободного времени - работа с раннего утра до позднего вечера.

- Новое предприятие быстро набирало обороты?

- К 2000 году мощности несколько возросли, а за последние 3-4 года производство еще больше выросло. Сюда вкладывались большие инвестиции. На сегодня 100 процентов акций "Лескома" принадлежит нашей итальянской фирме "SAF WOOD Spa". Много леса эта компания покупает в других регионах России, где занимаются лесопилением.

В прошлом году, когда были проблемы с "Гута-банком", крупнейшая компания "Гута-лес" захотела уйти из лесного бизнеса. А мы, в свою очередь, предложили купить у них СЛДК. Переговоры об этом начались в августе 2004 года, а договоре покупке мы официально подписали 30 декабря в Москве. Я специально летал туда из Италии. Кстати, это был первый год, когда я из-за этой важной сделки не поехал с семьей отдыхать. По сложившейся традиции, мы ежегодно в декабре-январе на 2-3 недели отправляемся на Карибское море в Доминиканскую республику. А тут невозможно было вырваться. В январе прошел аудит предприятия. Сделка окончательно оформилась только 18 мая 2005 года. Контрольный пакет акций СЛДК (50,9 %) поступил к "SAF WOOD Spa". Меня назначили генеральным директором, а моим заместителем стала Валентина Максимовна Осипова.

- Почему вы решили приобрести это предприятие?

- На перспективу, для развития бизнеса. У нашей итальянской фирмы есть свой завод в Польше. Сегодня мы входим в первую тридцатку самых больших организаций в лесном бизнесе Европы. Конечно, на СЛДК, мы считаем, надо проводить большую реорганизацию, многое необходимо переделать. Но у этого предприятия большой потенциал. Это хороший комбинат, только работает как в советские времена. Здесь трудятся компетентные люди, поэтому для нас это предприятие является стратегическим.

- Что собираетесь сделать на СЛДК в первую очередь?

- Конечно, в реорганизации предприятия существуют не только положительные моменты. Необходимо будет постепенно провести сокращение кадров. Постараемся сделать это по минимуму. Причем начнем с сокращения аппарата администрации. Затем будем увеличивать инвестиции, менять уже отжившее свой век оборудование. Мы намерены очень сильно увеличить мощность производства. Практически решен вопрос со строительством завода по производству ДВП. В Италии уже начали закупать оборудование.

- На ваше предприятие иногда, как у нас говорят, бывают различные "наезды". Как вы к этому относитесь?

- Мне не хочется говорить плохо о каких-то людях. Но всегда в любой ситуации есть те, кто тебя принимает, и те, кто терпеть не может. Причем по различным причинам. Здесь, в Сыктывкаре, большинство людей нас уважают, так как мы вкладываем сюда очень большие инвестиции. Платим немалые налоги, надо отметить, гораздо большие, чем в Италии. Это для нас очень большая нагрузка. При этом мы способствуем трудоустройству населения и развитию экономики края в целом. И все равно находятся люди, которые думают о нашем бизнесе плохо. Пытаются уличить в черных планах. Мне думается, это очень некрасиво - мешать людям нормально работать. "Леском" проверяют каждый год. И никогда не было найдено никаких нарушений. Вообще мы не против проверок, когда при их проведении соблюдается закон. А если он в чем-то нарушается, возникает мысль, что все делается специально.

- Чем, по-вашему, привлекателен бизнес в России?

- В лесном бизнесе сегодня лидируют Россия, Китай, Индия. Россия с ее елью, сосной, березой в этом деле имеет огромный потенциал. Недаром Финляндия, Германия, Австрия так активно ищут здесь партнерских отношений со многими предприятиями. Они хотят вкладывать инвестиции и делать тут свой бизнес. Но это непросто. Здешний менталитет и европейский - это большая разница. Я же, будучи очень давно в России, гораздо больше понимаю русских, чем любой другой приезжий иностранец, даже очень хороший бизнесмен. Сталкиваясь с этой разницей, он теряется, может испугаться и не всегда будет сразу вкладывать такие большие деньги в производство, как мы.

Мы же начинали, когда здесь практически не было иностранных компаний. Тогда нас многие не понимали, говорили, что мы больные люди, что очень рискуем. А мы все-таки рискнули и остались в плюсе.

- А в чем разница между бизнесом в России и в Европе?

- В России вообще ситуация другая. Грубо говоря, при покупке сырья поставщик, дилер, берет здесь все подряд разных диаметров. А в Европе можно купить конкретно то, что тебе необходимо. Кроме того, там люди занимаются, например, лесозаготовкой и знают, что им не надо заниматься еще лесопереработкой, потому что у них на этот счет заключены жесткие договоры. И по всем таким договорам партнеры четко выполняют свои обязательства. Здесь нет такой системности, стабильности. Рынки сбыта надо все время подыскивать и менять. Сегодня кто-то у тебя покупает, а завтра - нет, потом опять покупает. Постоянная зависимость от разных ситуаций. Несмотря на то, что основной бизнес в Коми лесопереработка, нам приходится заниматься всем: и лесозаготовкой, и лесопереработкой, и глубокой переработкой, и даже вывозом древесины.

- На ваш взгляд, ситуация с бизнесом в России когда-нибудь изменится?

- Я думаю, это вопрос времени. Лет через 10-15 система должна прийти к стабильности. В Россию сейчас, в лесной бизнес, в частности, постоянно идут инвестиции. Они будут только расти. Так российский бизнес станет ближе к европейскому.

- Расскажите о коллективе предприятия "Леском".

- Набирали кадры с нуля. Приглашали знакомых или из других предприятий кто-то сам приходил из-за более высоких предложений по зарплате. Начинали со 100 человек. Многих пришлось заменить - не все соответствовали нашим серьезным требованиям. Нынче работников в 2,5 раза больше. Сложился очень хороший коллектив. Администрация предприятия на 90 процентов работает самостоятельно. Здесь трудятся люди, очень близкие по менталитету к Европе. После сокращения на СЛДК, наверное, уйдет года два, чтобы сформировать кадры по похожему принципу.

- Каковы объемы производства на предприятии "Леском"?

- Когда начинали работать, производили 24-25 тысяч кубометров экспортной доски в год, нынче - 9,5 тысячи в месяц. Рост - в четыре раза. В этом году в плане - 100 тысяч кубометров. Это вдвое больше, чем в прошлом и позапрошлом годах. Акцент на экспорт стали делать сразу, 95 процентов оборота "Леском" - это экспортные пиломатериалы. На СЛДК 90 процентов продукции идет на экспорт. Такой уровень и будем держать.

- Интересно, каковы ваши взаимоотношения с республиканскими властями?

- Когда необходимо, приходим, разговариваем. Взаимопонимание находим. Отношения нормальные, деловые. В руководстве понимают, что без прихода хороших инвесторов здоровой экономики в Коми не будет.

- Как относитесь к благотворительности и часто ли к вам обращаются с такими просьбами?

- Мы стараемся участвовать в благотворительности. Тем более помочь просят нередко. В Озъяге взяли шефство над местной школой. 1,5 месяца решали вопросы по ее техническому оснащению, выделяли поощрительные премии лучшим учащимся. Для них специально устроили праздничное мероприятие в развлекательном комплексе "Релакс" со сладким столом и игрой в боулинг. Помогаем Сыктывкарскому детскому дому. Валерий Павлович Веселов - исполнительный директор ЗАО "Леском" - является членом попечительского совета човской школы № 11. Мы стараемся поддерживать ее финансами. На Дне школы одна ученица сказала, что мечтает поехать в Египет, мы недавно отправили ее вместе с мамой по путевке в турне. А в мае подарили этой школе музыкальный центр с караоке. Помогаем ветеранам, общественным организациям. Кроме того, содержим футбольную команду "Леском корона". Три года назад тренер попросил взять ее под опеку. Мы постарались, и результаты не заставили себя ждать. Первое место в соревнованиях на Кубок города и третье - в чемпионате города.

- Что считаете своим кредо в работе?

- Не строить лишних планов, делать все постепенно и спокойно. Если открываются какие-то возможности, тогда и обсуждать их реализацию. Очень важны серьезные деловые отношения с партнерами по бизнесу и вообще с людьми, которые работают рядом.

- А что цените в человеке?

- Также серьезность и профессионализм. Профессионалы есть в любой стране, главное - их надо просто организовать. Я считаю, что люди, которые возле меня здесь, - профессионалы, каких трудно найти.

- Ваше главное достижение по работе и по жизни?

- Летом 2005 года мы разместили акции на парижской фондовой бирже. Это сейчас самый высокий уровень для нас. А вообще будем работать как всегда. Без особых изменений. А по жизни самое дорогое - это семья. Я ее очень люблю. В общем, главное: семья, работа и отдых, когда есть возможности. Правда, в последнее время их что-то маловато (смеется).

- Вы хотели бы, чтобы ваши дети продолжили ваше дело?

- Конечно. Для этого, можно сказать, и работаю. Правда, потом они уже могут не захотеть этого, но это будет другой вопрос. Выбор за детьми.

- У вас недавно был день рождения. Как отмечали?

- Мы с друзьями были в Риме. Там, на площади Венеция, случайно с 20 метров лицезрели Папу римского Бенедикта XVI, который ехал на встречу с мэром города. Он приветствовал и благословил собравшийся на площади народ.

Вообще последние пять лет отмечаю дни рождения больше с друзьями, то в Италии, то в России или других местах.

- Вы считаете, что многого достигли в жизни?

- Я думаю, да. Я ведь хотел быть мотогонщиком. Занимался этим с 11 до 18 лет. Потом была авария, и профессионально любимым делом я больше заниматься не смог. Но реализовал себя в бизнесе. И теперь надеюсь, что, может быть, когда-нибудь мою давнюю мечту осуществит кто-то из моих сыновей. Старший уже начинает приглядываться к железному коню...

Беседовала Юлия Костунова,
"Красное знамя"
03/08/2005

Источиник